Жизнь коротка, искусство вечно. Часть 7

В III веке н. э., когда Римская империя вступила в пору кризиса рабовладельческого общества — период кровопролитных войн и дворцовых переворотов, народных восстаний и вторжений варварских племен, в портретах появляются образы новой исторической эпохи — грубые и жестокие лица властителей Рима, в которых безмерное честолюбие сочетается с неуверенностью в будущем и сознанием постоянной опасности.

Большой внутренней динамикой и подчеркнутой драматизацией отмечен портрет Каракаллы, одного из так называемых «солдатских» императоров. Его голова дана в резком повороте. Стремительность движения и напрягшиеся мускулы шеи позволяют ощутить напористую силу, яростную энергию и вспыльчивость Каракаллы. Курчавые жесткие волосы и волнистая борода оттеняют великолепную пластику его лица. Гневно сдвинутые брови, подозрительный взгляд исподлобья и массивный подбородок говорят о беспощадной жестокости, капризной раздражительности и тираническом характере императора. Таким предстает император и в описаниях историков того времени. По наущению Каракаллы солдаты убили его брата, которого он тотчас причислил к богам, цинично заметив: «Пусть будет божественным, лишь бы не был живым». Император без суда казнил многих знатных римлян, подозревая в них соперников, претендующих на трон. В конце концов он сам погиб в результате заговора от рук своих телохранителей.

Портрет Каракаллы
Портрет Каракаллы

В образе Каракаллы неповторимая индивидуальность, отличавшая римский скульптурный портрет на протяжении всей его истории, умело соединена с правдивой трактовкой характера и яркой эмоциональностью. Этот портрет по праву считается одной из непревзойденных вершин реалистического искусства.

Всеобщая неуверенность в будущем и сознание бессилия человека перед враждебным ему миром, характерные для духовной жизни Рима в последние века существования империи, способствовали формированию новых взглядов, в которых крайний пессимизм и отказ от всякой деятельности сочетаются с повышенным интересом к загробной жизни. Греческие мудрецы считали человека мерой всех вещей. Один из римских поэтов с гордостью провозгласил (и его слова любил повторять К. Маркс): «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо». Философы поздней античности, когда широко распространяются мистические восточные культы и христианская религия, видят смысл жизни в «искании счастья в боге и в сходстве с богом». Это мировоззрение оказало огромное влияние и на развитие позднеантичного искусства. В скульптурном портрете появляются условные образы, в которых объемная моделировка уступает место более плоской форме, а широко раскрытые, точно в состоянии внутреннего прозрения, глаза смотрят в бесконечность невидящим взором. В их застывшем взгляде ощущается исступленная фанатическая вера, в которой находит отражение напряженная борьба тела и духа. Так складываются черты новой эстетики, которая станет основой искусства средневековья.

Скульптура Древнего Рима — последняя глава, завершающая многовековую историю пластики древнего мира. Она сыграла поистине выдающуюся роль в последующей эволюции европейской скульптуры, от эпохи Возрождения до наших дней.

Другие материалы